«Сегодня – самый
лучший день в моей жизни» – первая надпись, которая бросается в глаза при входе в его мастерскую
А его профессия объединяет три времени: прошлое, настоящее и будущее. Он не просто заглядывает в историю — он бережно касается ее. Искренне любя и восхищаясь, он видит лучшее, что сохранило нам время. И делает все, чтобы сберечь это для нас и для тех, кто придет после. Он — Станислав Грахольский, реставратор, уже 15 лет, словно хирург, кропотливо возвращающий к жизни бесценные творения прошлого, которые хранятся в фондах Даугавпилсского художественного и краеведческого музея. Станислав, во многом благодаря Вам мы любуемся сегодня экспонатами из других эпох…
Экспонаты — это архив нашего музея. Они олицетворяют время, которое здесь будто собрано в кучу, сконцентрировано. Благодаря этому мы, действительно, можем разглядывать их, соприкасаться с другими эпохами, «рисовать» какие-то образы… И это заслуга тех людей, которые когда-то их создали, и тех, которые их сохранили.
Я не об этом. Обычно люди в таких случаях одеяло на себя тянут, а Вы скромничаете.
(Смеется.) Да я понял вопрос. В общем-то, действительно, большая часть экспонатов прошла обработку в моей мастерской. Практически каждый из них соприкоснулся с моими руками, и мы благополучно обменялись энергетикой — без этого никак. Я «питаюсь» ими и, взаимодействуя, отдаю часть себя, чтобы возвратить им жизнь, реанимировать. Природа ведь стремится вернуть все в первоначальный вид. Люди достали руду из недр, выплавили металл, сделали какие-то предметы для использования в быту, а природа пытается опять «отправить их домой»: происходит коррозия металла, разложение… Где сейчас автомобили начала 20 века? Единицы хранятся в музеях, а подавляющая часть покоится в земле. И деятельность всех музейных работников — это сложная работа по борьбе с матушкой-природой. Естественно, она сильнее нас, людей, поэтому очень сложно сохранить те предметы, которые искусственно создал человек — время нещадно к ним относится. Приходится прикладывать усилия, чтобы продлить жизнь этим экспонатам.
Первый отреставрированный экспонат помните?
Шесть лет мне тогда было. Сосед отдал старый-старый сломанный фотоаппарат «Москва-3» с гармошкой: «На, Стасик, поиграй!» Я был поражен этой вещью — ее формой, оригинальной конструкцией, из более ранней эпохи... Раскурочил, помню, попытался опять в кучку собрать, заклеил гофр конторским клеем... Потом пошли старинные часы — разбирал их на мельчайшие детали и шаг за шагом вновь восстанавливал, корпуса... Постепенно люди начали обо мне говорить, кому-то рекомендовать. Появились новые знакомые — так я встретился с реставратором Владимиром Никоновым, который предложил мне поработать с объектами большей сложности. Затем меня пригласили в музей — поработать годик... Семинары, обмен опытом с другими реставраторами — все это способствовало накоплению опыта. По свету поездил, посмотрел, как занимаются этим процессом в других странах, например, в Голландии. Оказалось, кстати, что технологии в принципе идентичные, ведь конечный результат реставрации — это взаимодействие экспонатов с руками, вот когда наступает момент истины.
Вы — редкий специалист: реставрируете и металл, и дерево, и керамику. Где «рождаются» многопрофильные мастера?
Вообще-то я специализируюсь по металлу — реставрация, консервация. Но так как в музее я — один, то приходится заниматься и дополнительными экспонатами. Понятно, что основное при этом — ощущать вещь, чувствовать ее, чтоб сохранить и не навредить. Это и является главным критерием, все остальное — технологии. Ну и руки, конечно же. (Улыбается)
И сколько «больных» спасли?
Под тысячу — за 15 лет работы. Начиная от кареты извозчиков (которая была просто в ужасном состоянии) до чугунных угольных утюгов, часовых механизмов, керамических, деревянных и стеклянных изделий. За ткани и живопись не берусь — не мой профиль.
15 лет Вы один на один со своими экспонатами. За столько лет без соседа под боком «выть» не хочется?
Здесь большую роль играют данные природой возможности обмена энергетикой между мной и людьми, которые жили много эпох тому назад и создали тот или иной экспонат. Шло время, менялись хозяева, менялись формации — все это веками наслаивалось на предмете, приобретая какую-то семантику. И, взаимодействуя с этими экспонатами, одну часть энергетики я поглощаю, другую — чтоб продолжить им жизнь, отдаю. Разве это не общение?
Что это за странное существо над Вашим столом? Он, она, оно?
Это мое детище. Видите сколько исписанных листочков под ним? Это те эмоции, которые испытывают люди, приходя сюда: какие-то девизы, жизненное кредо... Так вот эти мысли — тело этой головы.
У головы есть имя?
Достаточно спонтанное — Отто. Он создает ощущение присутствия какого-то дополнительного существа.
Вы с ним случайно вслух не разговариваете?
До этого дело пока не дошло. (Смеется от души.) Это просто фон. Фон присутствия.
Кстати, о девизах. «Сегодня — самый лучший день в моей жизни»…Это Ваш?
Просто вчерашний день уже прожит — его больше нет, он остается только в памяти. А я живу, существую, нахожусь в этом мире, воспринимаю что-то физически се-год-ня. Что будет завтра — мы не знаем. Завтра может и не наступить. Поэтому этот девиз хорош во всем. Не я его придумал, но он очень близок мне.
Есть такие экспонаты, которыми больше всего дорожите?
Когда экспонат поступает ко мне на реставрацию, меня совершенно не интересует его материальная ценность. Мне не важно, из какого металла он изготовлен, имеет ли инкрустацию, предмет утвари это, принадлежавший крестьянину, или шикарный подсвечник, принадлежавший барону. Все экспонаты одинаково дороги: я должен сохранить их для будущих поколений. Понимаете, многих предметов в мире уже не существует — время взяло свое. Мы узнаем о них из каких-то художественных произведений, исторических. Представьте, например, прялку. Ведь интересно? Она имеет какую-то мистическую конструкцию: колесо, веретено, крутится что-то, нитка получается …
Сразу вспоминается принцесса, которая укололась и заснула…
Да-да-да. И я горжусь тем, что остановил процесс разрушения сотен таких экспонатов. Пусть некоторые из них нельзя использовать по прямому назначению, зато визуально они позволяют воссоздать картину прошлого и понять, для чего тот или иной предмет был изготовлен.
Предмет отреставрировали и забыли?
Нет. Все экспонаты, которые прошли реставрацию и консервацию, требуют постоянного внимания. Периодически, скажем, раз в год, их надо просматривать — нет ли новых очагов поражения, коррозии. Если таковые появились, предмет подлежит переконсервации.
Как собираетесь отмечать Международный день музеев?
— У нас, музейных работников, существует традиция — каждый год мы собираемся на слет в одном из музеев Латвии. Место встречи в этом году — Елгавский район. Когда еще представится случай пообщаться с коллегами из разных городов страны, если не на таких слетах?
Станислав Грохольский помимо того, что прекрасный реставратор, еще и очень талантливый фотограф. Не хочется никого обидеть, но, на мой взгляд, самый лучший в городе. Когда я в первый раз увидела его работы, оторваться не могла!! Шедевры!:))
Наша Газета не несет ответственности за комментарии к статьям. Наша Газета имеет право удалять комментарии в "мусорник комментариев", которые не соответствуют принятым нормам морали; комментарии не по теме; комментарии, написанные от чужого имени; оскорбительные комментарии; нецензурные комментарии; комментарии, содержащие рекламу; разжигающие рознь; призывающие к противозаконным действиям и т.п.
Все права защищены. Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте, без письменного разрешения редакции запрещено. При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.nasha.lv или "Нашу Газету". По вопросам размещения рекламы - support@dnevnik.lv
